Юрий Ермоленко
ВЕЧНЫЕ ЦЕННОСТИ

Беседа с художником Юрием Ермоленко о деньгах, смерти и непреходящих ценностях, состоявшаяся 11 июня 2009 года, накануне открытия его персонального проекта «Вечные ценности» в галерее «Цех». Разговаривали с художником галеристы Наталья Шейко, Александр Щелущенко и арт-критик Мария Хрущак.



М.Х.: Расскажите, кто автор идеи проекта?

А.Щ.: Автор – Юрий Ермоленко, живописец, художник галереи «Цех».

М.Х.: «Вечные ценности» явно из того же источника, что и предыдущий проект «Перуанские игрушки», который был сделал после поездки в Перу.

Ю.Е.: Так получилось, что я летал ¬в Перу именно из-за этого проекта, это «Перуанские игрушки» появились по ходу.
Я искал кладбище инков. Узнал я про него случайно, как ни странно. Не исключено, что это было "центральное кладбище" инков XV - XVI веков - на нем хоронили людей всех возрастов, званий и сословий.
Само кладбище найти очень непросто – даже местные плохо знают, где оно находится. И штука в том, что само это место – произведение искусства: тут черепа и кости разложены концентрическими рисунками. В небольших ямах рассажены мумии, которые благодаря уникальным климатическим условиям почти что идеально сохранились. М.Х.: Почему ты взялся за тему смерти? Твое творчество, как по мне, - всегда было больше об Эросе, чем о Танатосе.

Ю.Е.: Так или иначе, я периодически возвращаюсь к теме смерти. Потом мне было интересно эту тему исследовать в контексте всей этой полемики о Хёрсте. Хотя я этим проектом занялся давно, еще до открытия выставки в «ПинчукАртЦентр». Хёрст использует череп как некий вербальный символ и играет им. А в древних культурах за черепом всегда должно было стоять имя, поскольку имя – это конкретный человек, а человек – это определенная энергия. Поэтому персонификация в моем проекте неслучайна и поэтому все портреты подлинные.
Потом появилась параллельная идея: самые значимые мировые валюты – евро, фунт, франк, йену и так далее – наложить на портеры мумий. Конечно, мы взяли рубль и гривну, поскольку это часть того культурного поля, в котором мы находимся.

М.Х.: Мы – это значит, что проект создавался в постоянном диалоге с галеристами?

А.Щ: Юра один из немногих художников, с которым можно работать в процессе создания проекта – от идеи и до осваивания конкретного пространства. Он работает на грани чувственности и понимания, мы всего лишь попытались сформулировать месседж. Я считаю, найти такого художника – достижения для галериста. Думаю, в будущем мы будем работать с художниками именно таким образом, иначе на выходе сложно получить сильный и знаковый проект.

М.Х.: Портреты мумий подбирались под купюры каким-то особым образом?

Ю.Е.: Конечно. Но самое важное здесь другое: элементика образа - совершенно достоверна и документальна. И она накладывалась в точности на все те знаки, изображения и символы, которые есть на определенной денежной купюре.
Естественно, какие-то вещи я не показывал, они тут лишние: например, в американском долларе я сыграл на глазах Франклина, этого было достаточно.

М.Х.: И что дало это наложение? Открылись ворота в потусторонний мир?

Ю.Е.: В первую очередь – это живописный проект. Кстати, даже пришлось несколько модифицировать язык живописный, в результате чего между портретами обитателей кладбища и денежными купюрами получился некий зазор, третья точка. Материя, которой как бы нет, но которая может найти свое существование в живописи. Таким образом рождаются образы.

М.Х.: Твое отношение к деньгам, в контексте этого проекта?

Ю.Е.: У основной массы людей всего два ориентира – смерть и деньги. Энергия денег, на которой завязаны все отношения в обществе - это процесс, смерть - ее результат. По-сути, мы выбросили из этого цикла третий движущий элемент – любовь. Вот и все вечные ценности.

М.Х.: В принципе, идея не нова и многие философы-постмодернисты, тот же Бодрийаяр в «Символическом обмене и смерти», утверждал, что отношение современного человека к деньгам определяется мифами и культурными архетипами. Если об отношении к смерти, то в этом плане европейская цивилизация ушла далеко назад - если у тех же инков, например, не было биологического понятия смерти, то для современного человека это главный страх. И когда он осознает свою смертность – все, что у него остается, так это любовь к чему-либо. Почему исключена любовь?

А.Ш.: Ее нет просто, она стерта.

Н.Ш.: Любовь превращается в секс, секс – в деньги. Круг замкнулся.

А.Щ: А за деньги ты можешь купить немножко бессмертия.

Н.Ш.: Точнее, за деньги можно купить немножко мнимого бессмертия. Кстати, недавно мы вспоминали о том, что есть такой академик Скулачев, который на кафедре МГУ вывел так называемый «ион Скулачева». Якобы этот ион внедряется в клетку человека и останавливает биологические часы. В общем, три года над этим ионом бьются и потратили десятки миллионов, но до сих пор не доказано, что эти часы были хотя бы раз остановлены. Опять же мы возвращаемся к тому, что рано или поздно – не важно, сколько ты денег имеешь – в финале ждет смерть.

А.Щ.: Кстати, продление жизни тоже связано с зарабатыванием денег.

М.Х.: То есть, ничего не остается кроме как любви к деньгам?

А.Щ: Начнем с того, что «Вечные ценности» – это то, о чем люди постоянно думают. Мне кажется, в современном мире человек бессознательно – неважно мыслящий он или нет, нищий или богатый – думает о деньгах и бессмертии.

М.Х.: Но ведь деньги – это эквивалент реализации в этой жизни. Чем больше ты самореализуешься – тем больше ты зарабатываешь.

Н.Ш.: Это до определенной точки. До какого-то момента деньги дают свободу. А потом они могут запросто поработить и умертвить тебя как личность – ты уже не находишься в поиске, тебя в принципе даже любовь не интересует, потому что деньги атрофируют все человеческие рецепторы восприятия.

М.Х.: Кстати, есть такая поговорка на эту тему – если ты хочешь только деньги, то ты и получишь только деньги. То есть, так можно интерпретировать основной посыл «Вечных ценностей»?

А.Щ: К сожалению, большинство людей, которые не погружены в искусство, в рефлексию жизни, - чем, как по мне, должно заниматься актуальное искусство, - думают исключительно о деньгах и о смерти. Месседж «Вечных ценностей» направлен им. Галеристы, критики, кураторы – они, в принципе, понимают парадокс этих двух начал: о деньгах думать бессмысленно, но о них думают все. А думать о них нет смыла потому, что от самого думанья их не станет больше.

Н.Ш.: Это как с долголетием – кто-то умирает молодым и здоровым, а кто-то живет долго.

М.Х.: Формат работ был задан новым пространством «Цеха»?

Ю.Е.: Новое помещение галереи дает уникальную возможность выставить все восемь огромных холстов в один ряд. Кстати, на «финальной» работе изображено само кладбище в Лиме, на фоне которого, сквозь круги из костей и черепов, смотрит всевидящий глаз Франклина со cтадолларовой купюры.

А.Щ.: В чем-то это даже получился спиритический сеанс – все изображенные на денежных знаках ведь тоже давно покойники.

М.Х.: Для тебя этот проект стал опытом преодоления своих собственных страхов? И что для тебя смерть?

Ю.Е.: Я со смертью в хороших отношениях, она меня совершенно не пугает. Наоборот, она мне интересна как предмет исследования, поскольку смерть это не конец, а всего лишь переход.

А.Щ.: Я думаю, эликсир бессмертия изобретут художники. Само творчество – это факт преодоления времени.